Ваше Преосвященство, Ваше Высокопреподобие уважаемый отец ректор, дорогие отцы, братия и сестры! В начале XXвека отец Павел Флоренский писал: «Культура есть язык, объединяющий человечество; но разве не находимся мы в Вавилонском смешении языков, когда никто никого не понимает и каждая речь служит только, чтобы окончательно удостоверить и закрепить взаимное отчуждение?

Мало того, оно закрадывается в самое единство отдельной личности: себя самое личность не понимает, с самою собою утратила возможность общения, раздираясь между взаимоисключающими и самоутверждающимися в своей исключительности «точками зрения»»[1] Эти слова в полной мере могут быть применимыми к ситуации в современном образовании. Многочисленные реформы на основе использования новейших образовательных технологий способствуют профессионализации и углублению каждой из отраслей науки усиливают их замкнутость, все более и более удаляя современную школу от часто декларируемого, но недостижимого идеала гармоничной, всесторонне развитой личности. Представителям различных отраслей науки, различных культур и возрастов становится все сложнее понимать понять друг друга.

Церковь, обладая значительным нравственным и воспитательным потенциалом, открывает возможность для общественного взаимопонимания на основе ценностей близких и понятных каждому - опыт организации образования личности «где нет эллина, ни иудея, но всяческая и во всех Христос». Многое из этого опыта нуждается в переосмыслении применительно к новым реалиям и все усложняющимся требованиям современного общества, но очевидно, что одним из важнейших компонентов этого опыта является практическое сотрудничество церкви и школы в образовании.

 В текущем году Николо-Перервинская обитель празднует 20-летие своего возрождения и 15-летие возобновления учебных занятий в Николо-Перервинской семинарии. Создание на Перерве духовной школы Митрополитом Платоном было обусловлено насущными требованиями времени в подготовке образованного духовенства и явилось продолжением христианской традиции соработничества в воспитании школы и монастыря. Сегодняшние торжества отражают жизненную силу и актуальность этой традиции.

Первые монастыри и христианское школы возникают почти одновременно и являют главные направления в жизни Церкви. Сегодня это тысячелетняя история сосуществования и соработничества. Современные духовные школы – одна из наиболее древних форм христианского образования, пошедшая многие стадии формирования и развития, но неизменно хранящая суть – это религиозный взгляд на мир, лежащий в основе организации всей жизни учебного заведения. По слову одного из православных философов XXвека: «Познание истины требует духовной жизни, и следовательно есть подвиг, а подвиг рассудка есть вера, т. е. самоотрешение».

Взаимовлияние и взаимопроникновение христианской науки и практического монашеского благочестия происходит на протяжении всей многовековой истории Церкви, соработничество школы и монастыря является основой для понимания традиций отечественного образования, современных тенденций в развитии системы духовных школ.

Богословская наука, христианская терминология и богослужебный строй Церкви формировались под непосредственным воздействием монашеской практики и трудов христианских апологетов. Попытки создания отвлеченных богословских построений, не проверенных опытом практической жизни и мистическим опытом Церкви зачастую становились поводом для уклонения от чистоты православного вероучения, препятствовали созданию стройной образовательной системы. Отец Павел Флоренский пишет: «в бывании всего по чину» и состоит красота твари, и добро ея и истина. Наоборот, отступление от чина - это и безобразие, и зло, и ложь. Все прекрасно, и благо, и истинно, но – когда «по чину»; все безобразно, зло и ложно, - когда самочинно, самовольно, самоуправно, «по-своему».

Именно союз веры и науки позволил Христианской Церкви выработать стройную богословскую систему, отстоять веру в полемике с языческим суемудрием, выработать прочный фундамет воспитания, основанного на правильном представлении о Боге и пути Его познания человеком.

Несмотря на то, что большинство реформаторов подходили к вопросам религиозного образования именно с позиций утилитарных, с точки зрения его практической эффективности, духовная, незримая связь между монастырем и школой никогда не прерывалась. Современные семинарии и академии по-прежнему существенно отличаются от любых других учебных заведений, их воспитательный процесс – начало реального духовного опыта. Один из наставников Московских духовных школ говорил: «Если отучившись в семинарии вы не полюбили монашескую жизнь, значит вы напрасно потратили время. Не важно, стали вы при этом монахом или нет». Строгий распорядок учебных занятий и послушаний, участие в литургической жизни обители составляют внутреннюю наполненность и содержательное достоинство жизни воспитанников внутри монастыря. Обратимся к истории.

Основоположники монашеской жизни в Киевской Руси Преподобные Антоний и Феодосий были известны не только как аскеты, но и как одни из наиболее просвещенных людей своего времени. Знаменитый игумен Печерского монастыря, получил образование в Курском училище: он сам «моляще родителей своих, да дадут его в научение божественных книг, якоже и сотвориша; и вскоре изучися всему божественному писанию, яко всем чудитися о премудрости и разуме отрока и о скором его учении».

Монастыри в России никогда не носили характера замкнутого, всегда были в центре общественной и культурной жизни. Наставление в вере и благочестии происходило и посредством личного примера, а также путем распространения грамотности, которая прежде всего открывала прямой путь к истинному, опытному познанию веры и христианской добродетели. «Древнерусские монастыри с их училищами представляли собой средоточия, из которых по всему пространству земли русской и по всем направлениям распространялись лучи религиозно-нравственного образования, во главе которого стояли многие знаменитые отцы русской церкви и князья, как великие, так и удельные», - пишет С. И. Миропольский.

Параллельно с мужскими монастырями развиваются женские обители, которые также несут основы благочестия и образования новопросвещенному русскому народу. Дочь великого князя Всеволода Ярославича — Анна Всеволодовна — постриглась в построенном ее отцом женском монастыре и, «собравши младых девиц, неколико обучала их писанию, також ремеслам, пению, швению и иному полезному». Святая Ефросиния Полоцкая «нача книги писати своима руками» и, будучи настоятельницей женского монастыря, убедила своего отца отпустить к ней сестру ее Гордиславу учиться грамоте, которой занимались инокини. Понимая все выгоды образования, она трудилась над просвещением других инокинь, обращаясь к ним со следующими словами: «аз веселым сердцем подвизаюсь учити вас, видящи плоды ваша трудные, и толик дождь проливаю к вам учением».

Как известно из летописных источников к первым учебным заведениям народ относился враждебно, так как изначально они находились в явном диссонансе с грубыми языческими нравами тогдашнего общества. Дети жили в самих училищах при церквах и монастырях — с целью удаления от привычного уклада жизни и языческих суеверий. Светской и духовной власти на первых порах приходилось «отъимати дети у нарочитых людей», чтобы воспитывать их в новых традициях христианского благочестия. Вероятно, что уже в этот период процесс воспитания в древнерусских школах начинает строиться при непосредственном участии представителей монашеского сословия, на примере организации внутренней жизни первых обителей.

Появление таких церковных писателей, как преподобный Нестор, митрополит Илларион, Кирилл Туровский, и таких образованных князей и иерархов, как Владимир Мономах, архиепископ Нифонт, митрополит Климент Смолятич можно объяснить доступностью на Руси не только элементарной грамотности, но всего круга знаний, а также соответствующей системы обучения и воспитания, воспринятых Русской Церковью из соседней Византии, - образованнейшей страны тогдашней Европы.

Со времени татарского ига быстрое развитие образования останавливается. Систематическое изучение школьных предметов сохраняется преимущественно за оградами монастырей, которые продолжали не только преемство в молитве и подвижничестве, но и были для Церкви единственным источником образованных кадров, хранили начатки богословского знания, обеспечивали его передачу и будущее развитие.

Несмотря на отсутствие возможности широкого распространения знаний и опыта христианского благочестия, особые требования предъявлялись к людям, готовящимся к посвящению в духовный сан. Так, о святителе Новгородском Геннадии существует следующее свидетельство: «и хиротонисаше презвитеры и диаконы, иже довольно время у себя в научении держаше, дондеже постигнут в разум ведания священнического исправления, и толико научени быша, яко видети их, иже быша яко светила миру истинные пастырие и учителие порученной им пастве, и вси людие многу пользу получаху от них».

Пример учителя и подражание ученика составляют в этот период, за неимением возможности развивать другие формы образования, главный прием обучения. Так, в житии святителя Московского Петра упоминается, что он «елика написоваше ему учитель его, малым проучением изучеваше», т. е. учитель предварительно записывал урок, и по этим запискам ученик его заучивал, как это делалось и на Западе в средние века. При общественном обучении учитель диктовал урок, сопровождая его объяснениями.

И древнерусский монастырь, и древнерусская школа были общесословны. Еще Иоанн Грозный так характеризовал московские монастыри за то, что в них «равенство и по се время держалося: холопем и бояром и мужиком торговым. И у Троицы при отце нашем келарем был Нифонт Ряполовский из холопов, да с Вельским с одного блюда едал. Ино смотри того: коли был путь спасения, холоп с Вельским равен, а князя доброго сын со странниками сверстан». Древнерусские монастыри и школы, не только воспитывали для вечной жизни, но сглаживая резкость социальных различий, укрепляли чувство истинного патриотизма. Прекрасными тому примерами служат победа над Казанским ханством, 16-месячная защита Троице-Сергиевой лавры, освобождение Москвы от польско-литовских войск начале XVIIвека, и многие другие знаменательные события являющие величие русского духа и общенародное единство.

«Одно умственное развитие, — говорит протоиерей Александр Горский, — на которое всего более налегают ныне, как вкушение от древа познания добра и зла, хотя и служит к раскрытию очей, хотя и возбуждает мечту, будто с этим знанием мы становимся богами - обладателями сил природы; но, как и первое вкушение от этого древа, грозит многоразличными тяжкими недугами и даже смертью». Духовные школы, воспитывая первоначально и пастырей Церкви и государевых слуг, одной из своих главных задач полагали необходимость примирять науку с религией и воспитать в своих выпускниках жертвенность и готовность служения Церкви и Отечеству.

В послемонгольский период значение монастырей усиливается, вместе с этим новый импульс развития получают духовные школы. Число новых обителей умножается, в течение чуть более ста лет было основано около 300 монастырей 62, которые по-прежнему оставались центрами просвещения. В них были библиотеки, писались книги, сюда шли за разрешением вопросов веры сомневающиеся.

Иноки одной обители обращались с религиозными вопросами к инокам другой, где славился образованностью и знанием книг кто-либо из братии. Примером общения обителей в деле духовного просвещения служит посещение иноками Старорусского монастыря Зиновия Отенского. Монахи Герасим и Афанасий с иконописцем Феодором явились к иноку Зиновию высказать свое сомнение по поводу нового учения (Феодосия Косого). Узнав, что это учение еретическое, старец начал вести с пришедшими многодневные беседы. Не ограничиваясь устным увещеванием, он написал замечательный по содержанию труд, свидетельствующий о его глубокой богословской эрудиции и литературном таланте.

Обители XV- XVIвеков дали Церкви таких деятелей в области просвещения, как архиепископ Ростовский Вассиан (Рыло), Иосиф Волоцкий 63, Дионисий Глушицкий, Савватий, Герман и Зосима Соловецкие, Павел Обнорский, Нил Сорский, Пафнутий Боровский.

Такие монастыри, как Троице-Сергиев, Кириллов, Иосиф-Волоцкий, Владимирский Богородице-Рождественский отличавшиеся богатыми библиотеками, славились образованными иноками, многие из которых оставили после себя богатое литературное наследие.

Великий князь Московский Василий Иоаннович IIIлюбил книжное просвещение. Желая привести в порядок обширную библиотеку, вывезенную из Рима Софией Палеолог и заключающую в себе драгоценные рукописи, а также с целью их перевода, Василий IIIвызвал с Афона в Москву (1506 г.) ученого инока Максима.

Преподобный Максим Грек обличал заблуждения и ереси, писал поучительные слова и послания к властям. Православная Церковь причислила его к лику святых, а в истории нашего просвещения он занимает видное место. Преподобный Максим стал основателем целого направления образованных богословов. Для наших школ он написал первый опыт грамматики. Учениками его среди прочих считаются князь Курбский, обличитель ереси Косого инок Зиновий Отенский, а также святитель Герман, архиепископ Казанский.

Стоглавый собор дал мало нового в улучшении качества образования, но четко указал на необходимость создания просветительских духовных центров. Правительство и церковная иерархия начинают единодушно, активно заботиться о развитии систематического образования.

На Московском соборе 1555 г. положено было учредить в Казани епархию. Из жития архиепископа Гурия Казанского известно, что в 1557 г. он основал монастыри Зилантов, Спасо-Преображенский и Свияжский и при них школы, в которых установил монахам обучать детей «не точию читати, но читаемое разумети право, и да могут иныя научати и обращати басурманы». В этих школах учились ново-крещенные татары, черемисы, мордва, чуваши, вотяки вместе с детьми русских, поселившихся в Казанском крае после его завоевания. Большинство учившихся по традиции помещалось в монастырях, которые давали им содержание. Так было положено начало миссионерскому направлению, которое всегда преобладало в Казанской духовной академии, готовившей проповедников и миссионеров не только для Поволжья и Дальнего Востока, но и для всех новых территорий, включаемых в состав Российской империи.

Переходный период русского воспитания и русской школы от византийского направления к новому западноевропейскому, решительно признанному уже при государе Петре I, продолжается с XV до XVIII вв. Юго-Западная Русь, составившая вместе с Литвой Великое княжество Литовское, становится проводником западноевропейского образования для Московского царства.

Наиболее известное из южнорусских духовных училищ – школа эллино-славянского и латино-польского письма, учрежденная в 1589 г. братством при Богоявленской церкви в Киеве, благодаря стараниям митрополита Петра Могилы была преобразована в высшее училище и получила название «Киево-Могилянской коллегии». Новая коллегия была устроена по образцу подобных же европейских заведений, только здесь готовились будущие защитники православия, проповедники и просветители русского народа. Учение православной церкви стало слагаться на Руси в стройную систему, в богословскую науку; печатались полемические сочинения, проповеди, издавались учебники. Так возникла Киевская духовная академия, ставшая almamaterдля многих выдающихся отечественных ученых и иерархов.

Как в Юго-Западной Руси необходимость противодействовать католицизму и унии послужила главной причиной к основанию училищ, так в Северо-Восточной Руси необходимость противодействовать невежеству и расколу привела к тем же последствиям. После того как Киев с Малороссией был присоединен к Великоросскому государству в 1654, киевские ученые прибывают в Москву.

Открытие Московской академии, последовало в 1685 г. Под управлением ученых греков братьев Лихудов, деятельность ее в Москве продолжалась в течение 130 лет, до перемещения в Троице-Сергиеву Лавру в 1814 г. Под покровом преподобного Сергия Московские духовные школы становятся не только крупнейшим образовательным центром Православного Востока, но и сердцем отечественного образования, благодаря молитвам местных старцев и трудам лучших представителей отечественной науки.

«С половины XVIII в., - пишет Святитель Филарет Московский,- Московская академия превзошла в своем развитии Киевскую и может быть названа прототипом русских училищ, оставшихся в ведении Церкви под именем духовно-учебных заведений».

Таким образом, к XIXвеку в России сложилась система духовных школ, имевших живую связь с наиболее значимыми, древнейшими обителями. Киевская духовная академия и Киево-Печерская Лавра, Санкт-Петербургская академия и Александро-Невская Лавра, Московские духовные школы и Лавра Преподобного Сергия.

Школы и монастыри сделали все необходимое для воспитания в русском народе духа истинного христианства, то, чего невозможно было бы достигнуть без постоянного сотрудничества и взаимодействия религиозных и образовательных институтов. Успех этого соработничества был столь очевиден, что деятельное отношение Церкви к образованию распространилось и на общеобразовательные школы. Как пишет А. В. Карташев: «Ко времени революции 37.000 церковно-приходских школ составляли 1/5 всей начальной школьной сети империи. Духовенство вкладывало в эти школы не только свои деньги, но и сердце. Школьное дело оно, естественно, считало миссионерским делом Церкви. Даже либеральные круги духовенства увидели посягательство на свободу Церкви, когда Декретом от 20 июня 1917 г. Временное правительство передало «церковно-приходские» школы в заведывание Министерства народного просвещения».

На сегодняшний день Церковь имеет постоянно развивающуюся систему духовного образования, составляющую неотъемлемую часть церковного организма. Понятно, что требования к уровню знаний в современном обществе постоянно повышаются, но было бы неразумно стремиться лишь к достижению целей, продиктованных развитием науки, без традиционной аскезы, лежащей в основе всякого подвига, в том числе, предпринимаемого в целях образования. Вхождение в международную образовательную систему, получение аттестатов государственного образца – задачи безусловно значимые, но никакие сверхрезультаты в области стандартизации образования, так же как в сфере научного богословского направлений не могут компенсировать духовным школам утрату ими уникальности, основанной на монастырском опыте и деятельном участии воспитанников в литургической жизни, практическом применении знаний, полученных в образовательном процессе.

Очевидно, что главной характеристикой происходящих в настоящее время в системе духовного образования перемен является их необратимость, но хотелось бы надеяться, что в итоге эти преобразования не приведут к созданию некой унифицированной информационной, образовательной среды, в рамках которой духовные школы станут восприниматься как еще одна сфера оказания услуг.

Представляется, что применение опыта наших предков, осторожно входивших в область неизвестного и предельно бережно относившихся к родному наследию может в данном случае сослужить добрую службу. Изменяя и преобразовывая традиционный уклад духовных школ, важно помнить о необходимости определенной независимости церковной системы образования, сохранении специфики организации учебного процесса академий и семинарий с учетом лучших традиций отечественной культуры.

Рассматривая с таких позиций происходящие сегодня изменения, можно рассчитывать на эффективное применение новых требований к условиям и результатам духовного образования, сохраняя при этом неиссякаемый, творческий потенциал церковной школы и монашеского благочестия.

Спасибо за внимание.